http://forumfiles.ru/files/0012/34/01/63334.css
http://forumfiles.ru/files/0012/34/01/95234.css
http://forumfiles.ru/files/0012/34/01/78161.css
http://forumfiles.ru/files/0012/34/01/88320.css

Траектория

Объявление

новые сообщения

Ходят слухи...


• МЫ ВСЕ УМРЕМ!!

• Даже директор куда-то свалил!

• В Рождество всех отпустили в Атенс и отменили комендантский час! БУХАЕМ!!!

• Говорят, И Сыль заразил все подарки под елкой.

• Надо все-таки избить И Сыля. Но сыкотно.


22.12.2015 - Вт


-1...+3°С

-3...+2°С

Ясно.

23.12.2015 - Ср


-5...-0°С

-7...-4°С

Ночью облачно.

24.12.2015 - Чт


+3...+8°С

+3...+5°С

Небольшой дождь с утра, а потом снова ясно. Ночью почти полная луна.

25.12.2015 - Пт


+11...+4°С

+4...+5°С

Тепло и безветренно. Полнолуние.

26.12.2015 - Сб


+11...+22°С

-1...+3°С

Неожиданное потепление.

27.12.2015 - Вс


+9...+17°С

+0...+6°С

Опять небольшие дожди.

28.12.2015 - Пн


+1...+7°С

-6...-1°С

Вечером дождь.
Сейчас в локациях 25.12.2015, Пт.
Администрация вещает:


• В игру требуются взрослые персонажи.

• В игру временно принимаются только взрослые бархатцы.


• Следите за ОБНОВЛЕНИЯМИ.

• Если форум отображается криво, выберите стиль, которым пользуетесь, ещё раз. Кнопки располагаются в левом верхнем углу.

Ты чихнул огнем и случайно спалил полрайона? Ты слышишь мысли всех окружающих, но со своими не дружишь? С тобой говорит о творчестве Кафки бродячий пес с соседней помойки? Не переживай, ты не свихнулся! Просто ты грейп, и у тебя открылся дар! У нас все такие.

Визитка
Тематика: закрытый учебный центр, сверхспособности, США.
Организация: эпизоды + локации (игровые сутки сменяются раз в месяц).
Рейтинг: до 18:00 регистрация запрещена. Регистрируясь, вы подтверждаете, что в 18:00 не превратитесь в тыкву. Также вы можете подсматривать за нами через замочную скважину: логин - Наблюдатель, пароль - 0000.
Админсостав
Мор
567083040, s krap-lak1
Йона
488564049

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Траектория » Ушедшие и непринятые » Фалько Дейс


Фалько Дейс

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

1. Имя и Фамилия | Прозвище
Фалько Дейс / Falko Deiss. Прозвища нет.

2. Дата рождения | Возраст
29 лет. 1986 год. 11 февраля.

3. Пол | Ориентация | Предпочтения
Пол: мужской.
Ориентация и предпочтения: пансексуал, не заморачивается на пол партнёра. Отношения имел преимущественно с девушками. К сексу относится утилитарно и довольно прохладно.

4. Страна | Город | Национальность
Немец. Родился и вырос в этой дыре, Висконсине. Был в Техасе и Луизиане.

5. Ученик/Куратор/Персонал | Дата появления на Траектории
Научный сотрудник. В прошлом медбрат. Работает с 10 декабря 2012.

6. Судимости |  Психические отклонения | Дар
Судимости: нет
Склонен к садизму, что, впрочем, успешно скрывает. На людей агрессию не распространяет.
Дар: лечение и дыхание жизни. NG-2.
Дар к лечению проявился в детстве, лет в двенадцать. Осваивал его самостоятельно, в том числе на работе в клинике. После попадания в «Траекторию» продолжил активно развивать дар, работал в медпункте. Дар развит потрясающе. Лечит даже серьёзные раны (может вернуть на место отрубленную конечность; отрастить конечность с нуля тоже может, но только один раз, ибо надорвётся и помрёт). Может отращивать с нуля внутренние органы. Вылечивает неизлечимые болезни. Убирает даже значительные повреждения, лишь бы был цел мозг (повреждения мозга тоже способен вылечить только один раз). При этом направленность дара сугубо «гуманистическая»: заражать собранными болезнями не способен, как ни старался научиться.
Был в разных филиалах, в Луизиане добился разрешения на получение препарата, дающего вторую способность. Дыхание жизни позволяет вернуть человека к жизни, заново прикрепляя душу к телу и излечивая смертельное повреждение. Несмертельные повреждения не излечиваются. Также позволяет касанием поддерживать в умирающем жизнь. Владеет даром стабильно, способен возвращать к жизни тела со значительными повреждениями (часто в комбинации с лечением) и после трупного окоченения. И опять-таки сугубо «гуманистическая» направленность: манипулировать душами не умеет, насильно выдёргивать их из тела или менять не может.
Комбинацией своих даров способен поддерживать «жизнь» в извлечённых из тела органах, прикосновением передавая им жизненную силу. Одного «заряда» достаточно на 20 часов. По истечении этого срока орган начинает отмирать в соответствии с обычной нормой для данного конкретного органа. Максимально возможное количество поддерживаемых органов — 31.
Страдает тяжёлыми и болезненными откатами: переживает на себе все болезни и раны, которые вылечил. Переживает вдвойне тяжело, поскольку сам боли не любит. При этом откат возникает не только когда Дейс перенапряжётся, а после практически каждого применения дара. Также эффект аккумулируется: если излеченные повреждения минимальны, они накапливаются, пока их не станет достаточно для возникновения отката. Если излеченная болезнь не обладала ярко выраженными симптомами, в качестве отката возникает сильная мигрень. При откате от дыхания жизни переживает все ощущения человека, которого оживляет или в котором поддерживает жизнь; возможны панические атаки. При откате от поддержания функционирования органов ощущает слабость, боли в соответствующих органах; возможны спонтанные обмороки.
Все откаты Дейса — «отложенные»: они возникают не сразу, а через некоторое время после применения дара, обычно через 5–9 часов. С момента применения дара начинается т. н. предоткатное состояние, которое нарастает постепенно, и через указанное время начинается уже полноценный откат. Длительность отката зависит от степени сложности разрешённой проблемы. Сразу после применения дара откат наступает только в том случае, если разрешаемая проблема была слишком сложна и Дейс перенапрягся.
Откат от поддержания функционирования органов включает в себя обмороки; они также возникают не сразу после применения дара, а в любой момент после него, так что иногда бывают довольно внезапны. А вот слабость присутствует практически всегда; правда, интенсивной она становится только если количество поддерживаемых органов достаточно велико (Дейс в состоянии поддерживать около 10 органов и заниматься при этом ещё и другой работой; чем больше это количество, тем меньше сил у него остаётся).
Во время переживания отката Фалько не способен на нормальную жизнедеятельность; он оказывается полностью захвачен болевыми ощущениями. Ни двигаться, ни говорить, ни мыслить — боли слишком много. Поэтому он предпочитает проживать свои откаты в одиночестве и никого к себе в это время не подпускает.

7. Навыки
Профессиональные: медбрат. Умеет оказывать первую помощь, делать инъекции, ставить предварительный диагноз, брать кровь, наблюдать и оценивать состояние пациента, знает причины, клинические проявления, принципы лечения и про­филактики наиболее распространенных заболеваний человека, виды, формы и методы реабилитации и т. д. Разбирается в лекарствах и вообще действии всяких веществ. Хорошо знает анатомию и физиологию, в том числе специфику грейпов, поскольку много с ними работал.

Боевые: Стрелял в тире пару раз, если очень прижмёт, сумеет перезарядить пистолет (если не прижмёт, то, скорее всего, не вспомнит, как это делается). 

Бытовые: умеет поддерживать чистоту и порядок, помешан на чистоте. Умеет готовить. Умеет стирать и даже зашивать одежду. Вообще, самостоятелен в плане быта. Водит автомобиль.

Особые: Знает немецкий язык. Немного знает латынь (медицинскую). Хорошо помнит уязвимые и болезненные точки на человеческом теле. Обладает начатками знаний по ветеринарии, умеет оказывать первую помощь животным (не экзотическим).

8. Внешность
Очень хорош собой, если смотреть беспристрастно. Блондин, волосы средней длины и довольно растрёпаны, чёлка лезет на глаза. Цвет глаз — светло-карий. Носит очки без оправы (у Фалько лёгкий астигматизм; без очков он видит нормально, но через некоторое время начинают болеть глаза). Тонкие губы. Довольно светлая кожа, чистая и нежная. Правильные черты лица. Он мог бы казаться очень привлекательным, но выражение лица, на котором если нет таблички «презрение», висит табличка «пофигизм», заставляет подавляющее большинство людей исключить его из списка объектов возможного внимания. Фалько пришлось приложить определённые усилия, чтобы не выглядеть «ангелическим», но в целом ему это удалось. По крайней мере, это очень недобрый ангел.
На собеседника редко смотрит прямо, чаще всего искоса или из-под полуопущенных век. Выражение лица обычно спокойное, мимика бедная, а вот взгляд может быть очень выразительным — и насмешливым, и презрительным, и пренебрежительным, и хладнокровно-препарирующим, и вызывающим. А вот добрым или сочувствующим его, кажется, никто не видел.
Пальцы тонкие. Ногти обстрижены так коротко, что кажется, будто их обладатель их ненавидит.
Худощав и даже тонок, хотя не так хрупок, как кажется на первый взгляд. Рост 179 см. И в осанке, и в походке заметна некоторая небрежность. Иногда бывает неестественно прям и двигается как деревянный — это значит, что, скорее всего, его накрыло откатом.
Одевается просто и неброско, встретишь — внимания не обратишь.

Больше про манеру одеваться

Фалько одевается незаметно. Как все. Он не выделяется в толпе. Ни слишком хорошо, ни слишком плохо; не заморачиваясь на стиль, не привлекая внимания ужасающей неуместностью. Никак. В каждой дюжине таких по двенадцать.
Джинсы, футболки, толстовки. Особенно он любит толстовки с капюшоном, футболки с длинным рукавом. Но это, конечно, весной и осенью, не летом. «Кенгуру» опять же: можно прятать руки в карманах на животе.
Невыразительная цветовая гамма: светло-серый, тёмно-серый, тёмно-синий, тёмно-зелёный, ну, может, тёмно-бордовый. Чёрный редко, по крайней мере, яркий чёрный; серого и серо-синего куда как больше в его одежде.
Не заморачивается ни на принты, ни на узоры: либо однотонное, либо со случайными принтами. Не заморачивается на бренды.
Единственное, правда, любит качественные ремни и качественную обувь. Есть такая слабость.
Не любит головные уборы; по холоду скорее преподчтёт носить наушники, но не слишком пушистые.
Перчатки любит.
Равнодушен к шарфам.
Никаких украшений не носит, в том числе и наручных часов: есть же мобильный.
Он мог бы быть гораздо ярче, гораздо красивее, одевайся он по-другому. Но ему это не нужно. Ему нужно быть незаметным, невыдающимся, никаким. И обычно у него это получается.

Конечно же, носит белый халат. Халаты у него чистые, но всегда слегка помятые. Некоторая небрежность в облике присутствует.

9. Характер
Тихий и неприметный, старается особо не выделяться. Легко теряется в большой компании, молчалив и наблюдателен. Умеет мастерски сливаться с толпой. Если вокруг что-нибудь происходит, вы никогда не подумаете на Фалько. Однако может разговориться, если чувствует отдачу и внимание к своей персоне, или если остается наедине с кем-то.
Умён. Пессимист. Меркантилен. Крайне осторожен.
Садист. Получает удовольствие от причинения боли другим и от собственной власти. Жесток по отношению к слабым, но при этом трус. Несколько мелочен.
Не любит давления. Злопамятен. Если кто-то «наедет» на него, обязательно постарается отомстить, по возможности так, чтобы его нельзя было в этом заподозрить. (Примечание: негативные эмоции в свой адрес, резкие высказывания и пр. Фалько за «наезды» не считает — это то, что его скорее забавляет. Принуждение, шантаж, пренебрежительное отношение, физическое насилие — то, чего он не простит.)
Любит хорошую жизнь, но сейчас особенно не шикует, деньги откладывает. Стремится к независимости.
Начитан, обладает знаниями во многих неожиданных областях. Вообще любит информацию. Хотя утверждает, что любит эрудированных и интеллектуально развитых собеседников, на самом деле предпочитает тех, кто восхищается его эрудицией. Интеллектуальную развитость, впрочем, уважает.
Весьма недоверчив. В бескорыстную помощь, любовь и дружбу, взаимовыручку и пр. верит слабо, а по отношению к себе не верит вовсе. Возможно, это связано с тем, что и сам он к людям относится меркантильно. Если вдруг делает что-то бескорыстно и от желания помочь (а такое даже с ним может случиться), тщательно это скрывает: ему неловко. Вообще большой любитель казаться хуже, чем есть, а он и так-то не сахар.
Чистоплотен до брезгливости. Постоянно носит с собой медицинские перчатки и антисептик. Часто моет руки. Дезинфицирует мебель в собственной комнате. Моет ягоды с мылом.

10. Биография
Отец — Гюнтер Дейс
Строгий и жёсткий человек с крайне традиционным взглядом на жизнь и замашками домашнего тирана. Религиозный фанатик. Склонен к самоуничижению, которое паче гордыни («самый плохой человек на земле»). Имеет в голове крайне негибкий свод правил, которому рабски подчиняется сам и требует того же от домочадцев. Самый большой страх в жизни — «не соответствовать». В общении с внешним миром, особенно с теми, кто выше его по статусу, скорее робок и склонен к заискиванию.
Мать — Анне Дейс (в девичестве Тильзберг)
Идеал немецкой женщины, то есть «дети, кухня, церковь». Во всём ориентирована в первую очередь на мужа. При этом женщина сентиментальная и незлая.
Первая старшая сестра — Ильзе Кауфман (в девичестве Дейс)
Придирчивая и властная особа. Как и мать, придерживается традиционных взглядов на жизнь, но при этом испытывает потребность во власти. Из таких, как Ильзе, выходят самые жестокие воспитательницы и придирчивые учительницы. И всё ради блага воспитанников, разумеется.
Вторая старшая сестра — Криста Марчелли (в девичестве Дейс)
Более мягкая и легкомысленная, чем Ильзе, обладает относительно лёгким и весёлым характером. Из таких, как Криста, получаются «добрые мамочки».
Младший брат — Фриц (Фридрих) Дейс
Всегда был очень обаятельным мальчиком, остался таким и когда вырос. Склонен к интенсивной душевной жизни.

Воспитывался в строгости, как и положено в такой семье. Рос умным, замкнутым и скрытым мальчиком, очень себе на уме. При этом внешне послушным. Рано научился подстраиваться и приспособляться, а также не доверять людям.
Семья жила не очень богато, но зато «по правилам». С тех пор Фалько не любит ни религию, ни бедность.
Ещё в детстве обнаружил в себе садистские наклонности, которые до сих пор никуда не делись.

5 лет

Убивать — значит, быть Богом

Церковь стояла в конце улицы, через семь дворов от дома Дейсов. Пятилетний Фалько ходил туда в воскресную школу; и вот сегодня он в первый раз возвращался из школы самостоятельно. Обычно его приводила и отводила старшая сестра, Криста; но сегодня Фалько задержал пастор — как одному из лучших учеников, ему доверялось прочесть духовное стихотворение на приближающемся празднике. Обсуждение выступления затянулось; Криста, которой нужно было торопиться домой, помогать матери, взяла с брата обещание, что тот дойдёт самостоятельно. И правда — что может случиться? Всего-то семь дворов по ровной улочке, и вокруг все свои, неоткуда ждать беды.
Но, несмотря на столь короткое расстояние, Фалько Дейс умудрился найти себе приключений. Бог знает, откуда на чистенькой улочке взялся этот котёнок — тощий, грязный, с подслеповатыми слезящимися глазами и свалявшейся в сосульки шерстью, наверняка полный блох и ушных клещей. Фалько несёт его домой, крепко прижимая грязное тельце к своему чистенькому воскресному костюмчику; карие глаза сверкают волнением и радостью. У него будет свой котёнок! Свой собственный! Страшненькое замызганное существо кажется ему самым прекрасным на свете.
Он влетает домой, радостный, счастливый — и натыкается на три неодобрительных взгляда: матери, старшей из сестёр Ильзе и второй старшей сестры Кристы. На чистенькой, отдраенной добела кухне фрау Дейс паршивый уличный котёнок смотрится крайне неуместно.
По дороге Фалько обдумывал свою речь; в семье Дейсов не одобряется бурное выражение эмоций, особенно если ты мужчина, а Фалько, несомненно, мужчина. Тонким звонким голоском он говорит, протягивая матери животное:
— Я нашёл его на улице, мама. У него нет дома. Можно, он будет моим?
Фрау Дейс неодобрительно поджимает губы: маленький сын испачкал свой воскресный костюм.
— Что же ты так испачкался, Фалько? — укоризненно говорит она. — Это ведь выходной костюм. Ты должен быть аккуратным.
Ребёнок чувствует вину и опускает голову. Но тут же вновь поднимает глаза:
— Я постираю. Сам постираю. Извини меня, пожалуйста. Можно, я оставлю котёнка?
Встревает Ильзе:
— Он такой грязный и наверняка больной! Папа не разрешит его оставить.
— Разрешит! — уверенно заявляет Фалько, хотя вовсе не чувствует никакой уверенности. Его отец такой же строгий, как Бог, и точно так же всё видит. Он не допустит никакого «баловства» и не даст потакать грехам. Во власти Господа — карать и миловать, награждать и наказывать. И когда в церкви обращаются к Богу, Фалько видит мысленным взором своего сурового родителя.
— Отец решит, как с ним поступить и каким образом ты будешь наказан за испачканный костюм, — заключает фрау Дейс, привыкшая, как положено хорошей супруге, повиноваться воле мужа. Не чуждая христианскому милосердию, она наливает молока в блюдце, и котёнок, спущенный на пол кухни, жадно пьёт это молоко, а Фалько сидит рядом и смотрит.
— Как ты его назовёшь? — спрашивает Криста.
И Фалько без тени сомнения отвечает:
— Иисус!
Ильзе, ахнув, прикрывает рот рукой, а затем гневно восклицает:
— Как ты можешь! Это же богохульство!
В два голоса сёстры яростно обрушиваются на Фалько, а он всего-то хотел назвать котёнка именем того, кого он любит, — конечно, это должен быть Иисус. Фрау Дейс утихомиривает девочек и спокойно объясняет сыну, что именем Господа нельзя называть животное, даже если ты его очень любишь.
Фалько задумывается на мгновение.
— Тогда Клаус, — говорит он. Клаусом зовут медвежонка — героя книжек, которые мама читает ему вслух.
Котёнок Клаус лакает молоко. Одна лапка у него, похоже, повреждена; во всяком случае, когда он отходит от блюдца, видно, что он хромает.
Фрау Дейс думает уже отправить сына переодеться, но тут, наконец, возвращается герр Дейс, мужчина с очень жёстким и очень невыразительным лицом. Его светлые глаза, кажется, никогда не моргают.
Дейсу-старшему не нужно много времени,  чтобы войти в курс дела. И вердикт его однозначен: Фалько следует отнести котёнка туда, где он его взял.
— Если он оказался там, значит, таков Божий промысел, — заключает герр Дейс. — У твоего маленького брата может оказаться аллергия на кошачью шерсть, к тому же животное в доме — источник заразы. Крайне эгоистично с твоей стороны не подумать о здоровье брата.
Маленький брат Фалько мирно спит в своей колыбельке и, наверное, знать не знает про котёнка, но спорить с отцом нельзя. Отец всегда знает, как правильно. Быть отцом — это почти как быть Богом.
Фалько несёт котёнка обратно. Улица пуста. Фалько забредает в тупичок, откуда услышал мяуканье. Отсюда вывозят мусор из квартала, и здесь он нашёл котёнка.
Что делает Бога — Богом?
Фалько сажает котёнка на асфальт. Тот дрожит на своих тоненьких ножках. Вряд ли он долго здесь проживёт, да? Фалько Дейсу пять лет — это уже достаточно, чтобы понимать, что оставшиеся на улице зверёныши умирают.
Фалько Дейсу нечего противопоставить власти своего отца. Если он не будет повиноваться отцу, Господь накажет его.
Наказание — вот что делает Бога Богом. Неотвратимая кара.
Если бы котёнок был более чистым или более красивым, может быть, его разрешили бы оставить.
— Это твоя вина, — шепчет Фалько. — Ты провинился.
«Ты провинился», — так говорит отец, когда назначает Фалько наказание.
Котёнок ковыляет на трёх ногах, неуклюжий и беспомощный. У Фалько слёзы текут по лицу, и это очень стыдно — ведь мужчина не должен плакать. Если бы он был Богом, он бы сделал по-другому. Нельзя, греховные мысли. Отец сказал, Богу не нужен этот котёнок. Он не нужен никому, кроме Фалько? Нет, Фалько он тоже не нужен. Зачем ему такая жалкая тварь?
— Ты провинился, — говорит Фалько котёнку. Котёнок смотрит на него слезящимися голубыми глазами. — Ты слишком уродлив, чтобы быть моим. Ты будешь наказан.
Фалько придерживает его одной рукой, а другой бьёт по котёнку обломком кирпича, который лежит тут и который он давно уже заметил. Бьёт несколько раз — сначала с замиранием сердца и страхом, после первого писка — с мстительной радостью. Зверёныш довольно быстро затихает, но Дейс ещё и ещё бьёт по мягкому телу.
Этот котёнок не нужен никому. Он не нужен Богу. И он не нужен Фалько. Фалько послужил орудием Господним, он выполнил волю Господа, стал мечом в карающей длани. Сильный, как праведник. Сильный, как ангел. Маленькая вредная тварь, этот котёнок не мог быть достаточно хорошим, чтобы понравиться отцу и чтобы понравиться Фалько. Жалкий. Уродливый. Недостойный жизни. Вот он и умер во славу Бога и к его могуществу.
Фалько встал на колени и прочитал над телом котёнка молитву. На кирпиче осталось немного крови и какой-то кашицы. Фалько выкинул кирпич в мусорный контейнер.
Потом он вернулся домой и принял наказание за испорченный костюм.

7 лет

Культ котёнка Клауса

У этого участка земли на задворках немецкого квартала есть хозяин, и хозяин этот даже начал отстраивать свой дом: возвёл двухэтажную коробку, поставил крышу; навесил  в дверные проёмы тяжёлые двери, а на окна — глухие ставни. И, конечно, обнёс свой участок высоким сплошным забором, таким же, как на всех участках здесь. С улицы не увидишь, что делается внутри.
Однако в дом этот так никто и не вселился; табличка с надписью «Частная собственность», прикреплённая к воротам, год за годом ржавеет, а на заброшенной земле за забором буйно разрастаются сорняки. И всё же эта земля имеет хозяина; забор по-прежнему крепок, и со стороны кажется, что проникнуть за него нельзя — да и опасно.
Фалько Дейс, впрочем, знает, что есть путь, позволяющий проникнуть за забор, — отодвигающаяся доска со стороны задворок, там, где особенно густо растёт крапива. Может быть, кто-то ещё пользуется этим путём, но явно немногие: недостроенный дом выглядит заброшенным, в нём не видно следов ни бродяг, ни игравших детей. Фалько считает, что это место принадлежит ему. По крайней мере, больше никто не предъявляет на него прав.
Ему семь лет, он поступил в первый класс государственной школы. По воскресеньям он ходит в церковь и слушает проповеди о святых мучениках. По будням он приходит в недостроенный дом и творит здесь свою собственную проповедь.
Он знает все места в округе, где можно встретить бродячих животных. Половина его завтрака обязательно идёт на приманку. Он научился хватать кошек за шкирку так, чтобы они его не поцарапали, и у него достаточно терпения, чтобы подкараулить осторожное животное.
Обычно он ловит котят. Щенки попадаются редко, а взрослые животные слишком крупны, чтобы он мог с ними справиться.
В комнате закрытого дома у него есть ящики с закрывающимися крышками, есть верёвки, есть молоток и гвозди. И, конечно, множество камней. У Фалько Дейса нет карманных денег, чтобы покупать себе инструменты, а если возьмёшь что-то из дома, этого немедленно хватятся. Так что ему приходится обходиться тем, что сумеет найти.
Сложно быть представителем Господня Воинства, если у тебя нет не то что огненного меча, а даже хороших клещей. Но Фалько старается.
В этот раз он несёт в свою церковь серенького котёнка с чёрными полосками. Этот малыш, очевидно, убежал из дома и потерялся, потому что он не такой грязный и тощий, как уличные котята, а выглядит пушистым и откормленным. И на руки к Фалько он пошёл бесстрашно. Сейчас котёнок не вырывается, уютно пригревшись за пазухой; он, кажется, даже мурлычет.
Фалько снимает скобу замка, держащуюся на выпадающем гвозде, и, зайдя, плотно закрывает за собой дверь. Он проносит котёнка в главную комнату. На бетонном полу видны остатки прежних богослужений. Пахнет здесь не очень приятно, хотя трупики Фалько уносит отсюда и закапывает на заднем дворе, да и вообще старается содержать комнату в относительной чистоте. Котёнок, однако, почуяв неладное, начинает вырываться. Приходится прижать его посильнее.
Фалько привязывает котёнка к железной арматурине, торчащей из стены. Он привязывает его, пропуская верёвки под лапами, чтобы зверёк не смог выбраться. У Фалько уже были неудачи: один котёнок, привязанный за шею, просто задохнулся, а второй, которого Фалько привязал поперёк тела, выскользнул из петли и удрал. А этот способ надёжен. Маленький мученик встретит смерть как подобает.
— Радуйся! — говорит ему Фалько, не слушая жалобного мяукания. — Ты примешь ту же смерть, что и святой Клаус, и во славу Его.
Опустившись на колени, он поёт псалом. Сладкое чувство Божественного могущества заполняет его. Он сам сейчас — как Господь, посылающий Своего Сына на смерть. Он  — Высшая Власть, решающая, кому жить, а кому умереть. Котёнок Клаус был отвергнут миром и нашёл упокоение в Господе. И вот мученики отправляются за ним. Так же, как об этом рассказывают на проповедях. И это он, Фалько Дейс — Господь Награждающий и Карающий.
Ибо в устах их нет истины; внутри их — пагуба; разверзнутая могила — гортань их, гладкий язык их — преткновение.
Боже, осуди их! Да падут они чрез собственные умыслы! За множество преступлений отвергни их, ибо против Тебя они возмутились!

Камни сложены кучкой у дальней стены. Верёвка, которой привязан котёнок, коротка, так что он почти не может уворачиваться. Фалько уже поднаторел в метании камней и мажет теперь гораздо реже, чем в первый раз.
Зверёныш пищит, скулит и мяучит. Камень перебивает ему лапу, потом вторую. Острый край рассекает бок. Отчаянный визг звучит словно музыка для Фалько Дейса.
Сначала котёнок пытался бежать. Затем — спрятаться. Затем он не мог ничего, только лежать и скулить. Потом прекратился в едва шевелящуюся массу. Потом перестал шевелиться.
Фалько Дейс подходит ближе и смотрит. Он чувствует запах крови. Вот этот окровавленный комочек перед ним ещё совсем недавно был живым и двигался. А теперь он превратился в смерть. Фалько сделал это с ним. Потому что он сильнее. Потому что он — Бог.
Котёнок Клаус на небесах будет доволен компанией.
Бог некоторое время любуется делом рук своих, пока не успокоится бешено стучащее сердце. Затем он берёт палку и идёт рыть могилку на заднем дворе. Ему не нравится запах разложения, и мёртвые тела кажутся слишком грязными, так что лучше убирать их долой с глаз.
Занимаясь уборкой, он думает о том, как сделать распятие. Он как раз нашёл несколько подходящих гвоздей.

В 12 лет у Фалько уже была полноценная «фабрика смерти» в заброшенном доме, где он мучил и убивал животных. Это была его тайная жизнь, его отдушина. В это же время из его «практик» окончательно ушли мистические мотивы. Никакой религии, никакого обращения к Богу. Нет никого наверху, кто тебя накажет. Всё это выдумки. Зато ты можешь наказывать сам. Просто ради собственного удовольствия.
Вне этого занятия девизом Фалько стало «не выделяться». Умный и быстро схватывающий, он мог бы блестяще учиться, но он учился ровно настолько хорошо, чтобы из-за этого не возникало проблем. «Примерный ученик» — и не более. Тихий, послушный, равнодушный к окружающему миру. Так же он вёл себя и в семье. Подстраивался. Но никаких тёплых чувств не испытывал, очень чётко отделял себя от семьи. «Это чужие мне люди, с которыми мне временно приходится жить». Даже привязанность маленького Фрица его не трогала.
В это же время у Фалько появились первые проблески его дара. Во время очередного «эксперимента» он обнаружил, что от его касаний у кошки быстрее заживают порезы. И начал изучать этот феномен. Ставить опыты, развивать полученный навык. Просто чтобы понять, что это и как это можно использовать. Благо, откаты тогда приходили нерегулярно.
Оказалось, к сожалению, что исцелять сам себя он не может. И воскрешать тоже не способен: мёртвые животные не оживали.
В 14 лет Фалько со своими «экспериментами» попался учителю. К счастью, не с «фабрикой смерти»: в этом случае скандал был бы грандиозным. А так он просто кидался камнями в привязанную собаку, не смог удержаться от искушения, — и попался на глаза преподавателю. Тот отправил его к школьному психологу.
Вот так и произошло падение Бога на землю. Из существа, облечённого правом миловать и карать, кое-кто во мгновение ока превратился в подсудимого, и кара следовала уже ему. Очень болезненное было ощущение. Фалько достаточно было представить, что скажет отец. Что скажет мать. Что скажут все. Он это хорошо представлял.
Испуганный, он врал и каялся вдохновенно, и психолог не усмотрел в его поведении ничего выходящего за рамки обычной подростковой жестокости. Впрочем, Фалько ещё два месяца ходил к нему на сеансы: тот пытался разговорить подростка, подросток старательно увиливал. В конце концов психолог оставил его в покое. Внешне всё было нормально. А что замкнутый — ну что ж, бывает.
Для Фалько же это были месяцы непрекращающейся пытки. Ему было страшно, очень страшно. Так страшно, что с момента разоблачения он так ни разу и не зашёл больше в том заброшенный дом. Просто решил бросить всё это. Мало ли что было в детстве, а теперь прошло. Фалько Дейс совершенно законопослушен. Его ни в чём нельзя уличить.
Именно этого принципа он и старается придерживаться до сих пор. Фалько не собирается нарушать законов общества. Все, кто пытался противостоять социуму, заканчивали плохо.
Однако же, лишённый единственной отдушины, он стал очень тяготиться укладом своей семьи. И эта проблема требовала решения.

14 лет

Даже у самых забитых детей, чей день начинается с сапога пьяного отца, а заканчивается зуботычиной издёрганной матери, есть хорошие воспоминания о прошлом. Фалько Дейс же не был забитым ребёнком. Его семья была специфической; пожалуй, не очень здоровой; и всё же, не питая ни малейших тёплых чувств к своим родственникам, он никогда не думал, что ему не повезло с семьёй. Впрочем, свои детско-юношеские годы он тоже вспоминал крайне редко. Это была закрытая дверь. Пыльный чулан с барахлом, в котором незачем копаться. Фалько Дейс не считал своё прошлое трагичным или несчастливым, но почти никогда не возвращался к нему мыслями. Его интересовало настоящее и будущее; что прошло — то прошло.
И всё-таки даже у таких людей бывают хорошие воспоминания. Драгоценные эпизоды, которые дороги сердцу. Сокровища, которые невозможно не извлекать хотя бы время от времени, чтобы полюбоваться ими.
Было одно воспоминание, к которому Фалько возвращался мыслями. Эпизод, который он берёг. Событие и состояние, которое было ему дорого.
Если бы он был героем книжки «Гарри Поттер», он бы вызывал этим воспоминанием патронуса. Впрочем, ему такая глупость никогда не приходила в голову.
Это воспоминание было тесно связано с песней; немного — с женщиной; много — с внутренним осознанием себя. Ему тогда было четырнадцать лет...
Ему было четырнадцать лет. Кто-нибудь другой сказал бы «почти пятнадцать», но Фалько презирал эти дешёвые манипуляции с возрастом. Дня рождения ещё не было — значит, четырнадцать. Нечего прибавлять.
Он давно перестал верить в небеса и небесное наказание, и вообще был дурным сыном своей семьи. Не сказать, чтобы это особо проявлялось внешне. Тихий и послушный Фалько продолжал оставаться примерным мальчиком. Но внутри нарастал протест. Его тошнило от атмосферы, в которой он жил. Тошнило до ужаса. Он чувствовал, что ещё немного — и он не выдержит. Ему нужно что-то делать, как-то бежать отсюда. Ненависть к устоям, которыми его пичкали, выливалась в маленькие, локальные, незаметные бунты. На этот вечер он тоже пришёл ради бунта. Его отец не одобрял «бесполезных развлечений», а в клубах, как известно, веселятся дети сатаны. Фалько решил, что не может пропустить такое зрелище.
Это называлось «Вечеринка старого рока»; в высшей степени безобидное мероприятие для подростков — оно и начиналось-то в восемь. Впрочем, собравшиеся здесь подростки веселились бесшабашно, со вкусом, и замкнутому книжному мальчику, в жизни не бывавшему ни на одной вечеринке, впечатлений хватало. Неприятных, скорее, впечатлений.
Он любил танцевать. Младшая из его старших сестёр, Криста, научила его. Не то чтобы она о нём заботилась — ей просто нужен был партнёр, чтобы учиться самой, вот она и привлекла к этому делу младшего брата, как привлекала к множеству других дел. Но ему неожиданно понравилось. Они, конечно, танцевали не ультрасовременные танцы, да и редко, чтобы отец не увидел, но всё-таки. В этом было какое-то спокойствие. Музыка обладала волшебным свойством отделять танцующих от всего остального мира, и это было удивительно и прекрасно.
И, собираясь в этот маленький клуб, Фалько вполне был уверен в своей компетентности. Оказалось, однако, что танцевать с сестрой и пытаться пригласить в этой шумной толпе какую-то совершенную незнакомку — очень разные вещи. Ему было неуютно здесь; он растерялся и ощущал себя неловко. Слишком много людей, слишком много потенциальных взглядов. Выйти на танцпол он так и не осмелился; торчал у стенки, развлекаясь тем, что разглядывал людей и составлял про себя их характеристики, в большинстве своём весьма нелицеприятные. Критиковать-то он умел.
Эта девчонка бросалась в глаза сразу. Такое сложно не заметить. Вытравленные перекисью волосы длиннее, чем кожаная мини-юбка; вместо блузки — что-то черное и корсетообразное; лаковые сапоги до бедра на высоченных шпильках; лак и помада — модного оттенка «кровавая кровь». Короче, стилистический кошмар. Но как она держалась! Словно у неё на челе сияла невидимая корона. Громко смеялась, танцевала, никого не смущаясь и передвигаясь удивительно непринуждённо в своих чудовищных сапогах. Такие девчонки до выпускного являются королевами школы, а на выпускном становятся королевами бала. Её и сейчас сопровождала какая-то свита — бледные подружки, восхищённые мальчики. Она и держалась так, как будто сама устроила эту вечеринку.
Фалько смотрел на неё как на редкий экземпляр человеческого рода — надо же, какой пиздец встречается. Его забавляло. Он с удовольствием подмечал, где и что у неё неправильно. На три минуты монолога хватит.
Она перехватила его взгляд, посмотрела с интересом, уверенностью в своём превосходстве; а он не отвёл глаза, так только, усмехнулся краем рта. Потом между ними прошёл кто-то; зрительный контакт разорвался.
Потом ещё пару раз ловил на себе её взгляд, но особо не обращал внимания.
А когда заиграла эта песня, девчонка внезапно оказалась возле него. На этих жутких каблуках она его была на полголовы выше.
— Пойдём, — сказала она, обдавая его запахом вина, — потанцуем, — и, сцапав его за руку, потащила за собой.
People are strange when youre a stranger
Faces look ugly when youre alone
Women seem wicked when youre unwanted
Streets are uneven when youre down...

И танцевала на удивление хорошо, так что скоро Фалько перестал бояться, что она продырявит ему ногу шпилькой. Растерявшийся сначала, он вдруг поймал это ощущение — словно ты в «глазе бури», и время остановилось. Может, во всём была виновата музыка.
Девушка отдавалась песне самозабвенно.
— When you're strange, — подпевала она, щекоча тёплым дыханием ухо Фалько, как будто к нему и обращалась. Невесёлые слова странным образом переплавлялись в обещание; нервность становилась спокойствием, сомнения — уверенностью, одиночество — гармонией.
Когда песня кончилась, он даже пожалел. Девчонка, видимо, тоже.
— Вот блин, — сказала она, — какого чёрта она кончилась? Это моя любимая песня!
Фалько пожал плечами. Но "королева бала" не собиралась сдаваться:
— Тут на музыке мой знакомый сидит, — сообщила она, — пойдём, попросим его поставить ещё раз. Ты классно танцуешь.
— Ты тоже ничего, — ответил Фалько, не способный противостоять энергичному напору, с которым «кошмар стилиста» решала свои проблемы. И она таки добилась своего. Музыка зазвучала во второй раз.
When you're strange
Faces come out of the rain
When you're strange
No one remembers your name

И там, в середине полутёмного зала, растворённый музыкой, растворённый прикосновением, убаюканный голосом, шепчущим на ухо, он вдруг поймал это состояние, увидел, кто он и что ему нужно делать. Увидел дорогу там, где предполагал тупик. Это не было логическим выводом; это было озарением, ощущением, словно он действительно мог окинуть время взглядом.
Он может уйти из семьи. Стать самостоятельным. Ему даже не нужно ждать восемнадцати. В школе висело объявление про курсы медперсонала. Они предоставляют жильё. А у него всегда хорошо получалось лечить. Можно просто взять и оставить всё это позади. Один. Свободный. Лёгкий. Танцуй, сколько хочешь. Ты всего добьёшься. Ты получишь то, чего желаешь. Ты исполнишь свои мечты.
Ты, маленькое существо в объятиях времени, ты осознаёшь одиночество, ощущая крепкие объятия, готовые тебя держать.
И музыка, конечно.
When you're strange
When you're strange
When you're strange

Потом, когда музыка кончилась, он сбежал. Он не хотел разговаривать с этой девчонкой, узнавать её имя, обмениваться телефонами. Это могло только всё испортить. Пусть лучше останется так. Этого вполне достаточно.
Наивный, он думал, что когда станет жить отдельно и самостоятельно, будет танцевать столько, сколько захочет. Первый же откат убедил его в обратном. Его вечера и выходные стали заняты совсем другим. А сейчас он уже разучился танцевать, да, пожалуй, и не имеет такого желания. Что за ерунда, право, наивное детство. Маленький идиотик, не видавший ничего слаще морковки. Сейчас совсем другие цели и другие планы.
Но это ощущение — что ты можешь всё, стоит только направить усилие; что ты — один в невесомости и волен выбирать направление движения — Фалько помнит до сих пор. Это очень много для него значит; настолько много, что он очень, очень редко слушает эту песню. К чему?

В 15 лет Фалько поступил на курсы младшего медперсонала в школе при клинике № 21. И, окончив эти курсы, в 16 лет он пошёл работать. Хороший университет родители бы всё равно ему не оплатили, да и сама мысль о том, чтобы оставаться с ними под одной крышей, вызывала тошноту. Фалько стремился стать самостоятельным как можно скорее.
Отец, с его протестантским культом труда, эту идею даже одобрил. И Фалько тихо-мирно покинул отчий кров и переселился в маленькую комнатку общежития при больнице. И так началась его медицинская карьера.
Не то чтобы он особо старался, но больные, которые попадали к нему, выздоравливали быстрее. Фалько работал, учился, строил карьерные планы… Он даже начал немного общаться с людьми. У него стали появляться приятели, знакомые, подруги. Потом — любовницы. Фалько был весьма хорош собой, у него не возникало особых трудностей с тем, чтобы найти себе партнёршу. Правда, западали на него в основном бойкие и решительные девицы, в то время как сам он предпочитал девушек тихих и хрупких (ну или считал, что предпочитает). Впрочем, к сексу он относился достаточно утилитарно и близкие отношения заводить не торопился. «Встречался» с кем-то, если им так хотелось, но сам не придавал этому особого значения.
Это был, наверное, лучший период в жизни Фалько Дейса. У него было неплохое настоящее и были перспективы в будущем. Он верил, что добьётся успеха, и целенаправленно к этому стремился. У него уже было рассчитано, сколько лет ему нужно проработать, сколько денег заработать и в какой институт потом поступить.
И, конечно, жизнь внесла коррективы в его планы. Удивительно было бы, если бы всё получилось.
Вскоре Фалько обнаружил две неприятные особенности своего дара. Одна из них заключалась в том, что все болезни и раны, которые он вылечил, он затем переживает на себе. Откат от использования способности. И это были тяжёлые откаты.
Вторая же особенность была в том, что не использовать дар он не может. Если он прекратит это делать, то через некоторое время у него начнётся ломка — те же откаты, только в профиль.
И так он оказался между Сциллой и Харибдой.
Никаких развлечений. Никакого отдыха. Жизнь его превращалась в бесконечный бег по колесу: в свою смену он лечит, в выходные корчится от откатов. Иногда получается выспаться. Очень плохо получается учиться.
Неудивительно, что характер его стал портиться.
С семьёй Фалько перестал общаться совсем. Не поделился ни адресом, ни номером телефона, и когда он совсем перестал их посещать, оказалось, что найти его не так-то просто.
Несмотря на проблемы с откатами, он всё-таки успевал учиться. В основном занимался самообразованием, благо, с мозгами у него всё было в порядке. Проходил курсы повышения квалификации. Даже пару раз был повышен в должности. Не то чтобы Фалько нравилась его работа. Честно говоря, он терпеть её не мог. Чувством сострадания он был обделён, грязь не любил — не лучшие качества для медбрата. Однако ему была свойственна особого рода гордыня, которая не позволяла ему быть плохим специалистом. Если он что-то делает — он должен делать это хорошо. Именно поэтому Фалько уделял так много времени совершенствованию в нелюбимой, в общем-то, профессии. И он был на хорошем счету.
Сам он, впрочем, всегда остро ощущал своё отличие от остальных. И дело было не в даре исцеления (который по мере развития становился всё требовательней и болезненней). Чувства. Привычки. Взгляд на мир. Упоение чужой болью, которому он теперь старался не давать выхода, никуда не делось. И, зная за собой эту страсть, он старался быть очень, очень осторожным и незаметным.
Иногда, впрочем, не получалось.

Около 22 лет

Больничные коридоры все выглядят одинаково и одинаково неприветливо, особенно если тебе шесть лет и ты потерялась. Эту девочку звали Алиса; ей показалось, что она увидела кошку, пока мама разговаривала со строгой женщиной в белом халате, и Алиса, конечно, отправилась её ловить. Она очень любила кошек.
Но зверька она не нашла, только заблудилась в этих одинаковых высоких стенах. Зашла куда-то, где вообще людей не было — только коридоры и закрытые двери, и тусклый мёртвый свет белых ламп под потолком. Сначала Алиса храбро искала дорогу; потом устала и разревелась. Но и на плач никто не пришёл.
Она была очень худенькой для своих шести, большеглазой, со смешной круглой головой и тонкими руками и ногами. На ней была розовая футболка и джинсовый комбинезон с головой Микки Мауса на кармашке; русые волосы собраны в два хвоста; на тощем запястье — браслетик из пластмассовых сердечек. Когда она плакала, её губы дрожали, слёзы оставляли на щеках светлые следы.
Она уже почти отчаялась и решила лечь здесь и умереть, когда увидела доктора. Сначала увидела, потом уже услышала шаги. Бросилась к нему, вцепилась в ногу, сразу же разревелась снова, повторяя, что потерялась и хочет к маме. Она знала, что должна назвать своё имя, адрес родителей — её учили — но всё это вылетело из головы.
Доктор почти силой оторвал её от своей ноги и брезгливо посмотрел на мокрое слёзно-сопливое пятно, которое Алиса оставила на его чистом белом халате. Лицо у него стало таким, будто он собирается отвесить ей затрещину; но удержался.
— Пойдём, — сказал он недовольно, — выведу тебя к администратору.
Взяв Алису за запястье, он потащил её вперёд. Девочка быстро-быстро семенила ногами, пытаясь не отстать, но у неё не всегда получалось, она спотыкалась, и тогда он вздёргивал её за руку. Алиса подумывала, не разреветься ли снова, но пока не решалась. А вдруг он совсем уйдёт и её бросит?
Но идти было неудобно, и к тому же он слишком сильно её держал. Алиса остановилась и дёрнула руку.
— Мне больно! — заявила она. Доктор остановился.
— Больно? — переспросил он, и что-то пугающее появилось в его светлых глазах. — Нет, знаешь ли, больно — это когда вот так.
И снова взяв её за запястье, он внезапно с силой сдавил его, вонзая ногти ей в руку. У него были очень аккуратные ногти. И крепкие.
Когда он её отпустил, на светлой коже остались чёткие красные полумесяцы. Из одного, кажется, выступила капелька крови.
От боли Алиса сначала онемела, а потом зарыдала навзрыд, ещё отчаянней, чем когда поняла, что потерялась.
— Твою мать... — пробормотал мужчина в белом халате, начиная понимать, что нахватал на свою голову проблем. Стоит ей только рассказать... Чем он думал вообще? Ему стало страшно. Перед глазами пронеслась картина позорного увольнения, а то ещё и судебного разбирательства. Издевательство над ребёнком — что может быть гаже?
А вот её сейчас кто-нибудь услышит...
— Тихо! — цыкнул он на Алису. — Не ори. Дай сюда руку.
Девочка попыталась спрятать ладошки за спиной, но он уже снова схватил её за запястье. Прикоснулся пальцами к красным отметинам, легко провёл по ним, очерчивая контуры... и следы внезапно исчезли. И болеть тоже перестало.
Алиса даже прекратила плакать.
— Всё? — осведомился доктор. — Не болит? Пошли.
Теперь он больше не держал её за руку, но шёл помедленнее. Когда они вышли к стойке администрации, мать Алисы была уже там. Девочка сразу бросилась к ней, полная восторга от того, что больше не потерялась. Мужчина в белом халате не стал ждать, пока женщина обратит на него внимание, и ретировался обратно в больничные коридоры прежде, чем она его заметила.
...Фалько потирал запястье, в которое словно бы кто-то со всей дури впился ногтями. Он был недоволен собой. Сразу по трём причинам.

Впрочем, у Фалько были свои тихие и незаметные способы получать удовольствие. Например, «игра в Бога». Он мог управлять чужими жизнями, помогать тем, кому бессильна помочь медицина — и, поскольку об этом никто не знал, никто не мог принудить его. Он сам решал, кто будет жить, а кто умрёт, и зависело это только от его прихоти. Это чувство власти существенно скрашивало его жизнь.
А больше в его жизни почти ничего не было. Он не сближался с людьми, не заводил друзей; его хобби, вроде книг и фильмов, не требовали компании. О, конечно, у Фалько были какие-то знакомые. Было с кем сходить в бар после рабочей смены (хотя по большей части после рабочей смены ему нужно было бегом бежать домой, пока откат не свалил его прямо здесь), с кем перекинуться парой слов, с кем пофлиртовать или переспать. Но не более того. Фалько Дейс вёл тихое незаметное существование. Только внутренний монолог его становился всё более желчным.

Около 23 лет

Левое крыло третьего этажа клиники №21 было предназначено для безнадёжных больных. То есть не то чтобы совсем безнадёжных, но тех, шансы которых на успешный исход операции были минимальны. Запущенная онкология, опухоли мозга и прочие интересные вещи.
Фалько работал в этом крыле около полугода. Некоторые из тех, за кем он ухаживал, внезапно поправлялись. Но это бывало редко.
Он наблюдал, как люди уходят из жизни. Как отпечатывается смерть на лицах. Как и любой одиночка, он изобретал для себя множество игр; одна из них заключалась в том, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Вот миссис Деллоуэй из второй палаты. Гепатоцеллюлярная карцинома. А миссис Деллоуэй только-только обрела надежду на удачную личную жизнь после долгих лет в разводе. Её мужчина сначала приходил каждый день, потом раз в два дня, потом раз в неделю. Сейчас он навещает её не каждый выходной. Миссис Деллоуэй переходит от надежды к отчаянию и обратно. Иногда она злится и орёт на медперсонал. Потом плачет и просит прощения.
Фалько не знает, мог бы он вытащить её или нет. Очень уж серьёзное заболевание. Другое дело, что он не станет даже пробовать. Миссис Деллоуэй записана у него в графу «умрут». На её примере он наблюдает стадии «принятия смерти». Миссис Деллоуэй проходит их как по учебнику.
Иногда Фалько думает, как будет умирать он сам. Он примеряет на себя способы умирания тех, кого наблюдает, и полагает, что не зря прочитал книгу о различных способах самоубийства. Но тут же никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Жалости к обречённым у него от этого не прибавляется.
В конце концов, то, что он мог бы им помочь — это только шутка природы. Им об этом ничего неизвестно.
Вот Томас Огюст Крамер. Он тоже записан Фалько в список тех, кто умрёт. Фалько работает в этом крыле около полугода; Огюст лежит здесь четыре месяца. Рак поджелудочной железы. Неоперабельный. Огюсту сорок четыре года; у него нет жены, нет детей, к нему не приходят никакие родственники. К нему приходит некий Эндрю Нортон, который по закону не имеет к Крамеру никакого отношения. Впрочем, пока Огюст в сознании, он может позволить себе принимать гостей.
Фалько слышал, как они спорили: Нортон хотел забрать Крамера к себе, а тот возражал, говоря, что ему будет слишком тяжело за ним ухаживать.
Нужно сказать, ухаживать за Крамером действительно невесело — постоянные боли, повышенная температура, желтуха, нарушение стула, рвота и прочее. Не самый любимый Фалько пациент в плане ухода. Но интересный для наблюдения.
Так он играет, полностью погружённый в своё одиночество. Наблюдатель; скользит мимо жизни, не касаясь её. Когда он пьёт чай в комнате отдыха, другие медики не всегда замечают, что он тоже здесь.
Благодаря этому он может спокойно слушать их разговоры.
Фалько Дейс нравится Огюсту Крамеру. Чёрт его знает, почему. Фалько никогда не был к нему более внимателен, чем к другим пациентам; его вообще не назовёшь особо внимательным. Но Крамер улыбается ему каждый раз, как он входит в палату; спрашивает, чем он интересуется; замечает, как меняется выражение его лица. За эти четыре месяца полумёртвый Томас Огюст Крамер добился, пожалуй, большего, чем кто бы то ни было из тех, кто хотел подружиться с Фалько Дейсом. Он действительно интересуется юным медиком с мерзким характером. Его интерес не дань вежливости, маскирующая желание начать говорить о себе.
Они не говорят ни о жизни Фалько, ни о смерти Огюста. О чём они в основном говорят, так это о книгах. Крамер — преподаватель университета; он знает много и умеет рассказывать. Он делится с Фалько знаниями, советует ему книги; Фалько, с его средним образованием и бессистемно нахватанными знаниями, разговоры с Огюстом интересны и важны.
Он наблюдает, как Крамер худеет день ото дня, как желтеет его кожа, как формируются морщины на лбу и у губ — гримаса сдерживаемой боли. В этом есть что-то очень сладкое; запретное чувство, социально неодобряемое чувство. Фалько уже решил, что пойдёт на его похороны. Он надеется, что первым обнаружит его смерть, увидит, с каким выражением лица тот умер. Он смакует эту будущую смерть — с чувством стыда, с замиранием сердца.
Огюст никогда не жалуется.
«Рак поджелудочной железы отличается одним из самых высоких уровней смертности среди всех видов рака — менее 5% пациентов живут дольше 5 лет с момента постановки диагноза. Операционная летальность составляет 15%, пятилетняя выживаемость после оперативного вмешательства по поводу рака поджелудочной железы — 10%. Если полное удаление опухоли невозможно, практически всегда следует рецидив. Современное состояние медицины не позволяет эффективно излечивать рак поджелудочной железы и в основном концентрируется на симптоматической терапии».
Фалько хочется рассказать ему, что он мог бы его спасти. Что он мог бы попытаться его спасти. Фалько хочет узнать, что скажет ему на это Крамер. Станет ли он просить. Станет ли умолять. Или, может быть, угрожать? Что он сможет сделать, чтобы вернуться к своему Эндрю Нортону, который по закону ему никто?
Но для этого нужно, чтобы Крамер ему поверил, а как он ему поверит? А может быть, Фалько просто трусит рассказать ему об этом. Он сам не знает, хочет ли он разочаровать Огюста/разочароваться в Огюсте — или боится этого?
Когда же он, наконец, уже умрёт?
Томас Огюст Крамер и когда был здоров, не был особенно хорош собой, а сейчас-то — тем более, со своей неестественной худобой и зеленовато-желтушным оттенком кожи. Двадцатитрёхлетний Фалько Дейс хорош собой до неприличия. Когда он сидит у постели Огюста и болтает с ним об очередной научной статье, его лицо оживляется, глаза сверкают, и иногда он даже улыбается — в основном, когда побеждает в споре. Он сам себе не признается, но в такие моменты ему действительно хорошо. Он и сам не знает, насколько ему не хватает внимания к себе, не хватает признания.
Тогда ему становится стыдно за ту власть, которой, как он думает, он обладает. За свою божественную власть. Он мог бы попробовать. Но с самого начала он решил, что этот человек умрёт; с чего бы ему теперь менять решение?
Или ты боишься? — говорит он себе. — Все отношения между людьми строятся на выгоде. Крамер приласкал тебя, бедное недолюбленное дитя? Не стыдно ли тебе самому так легко купиться на толику внимания? Если он умрёт, в нём не будет причины сомневаться. Чем ещё заняться умирающему, кроме как попытаться разнообразить свою жизнь — хоть бы и разговорами с тобой, видит бог, ты не худший в этом вертепе. Но чего будет стоить его внимание, поставь хоть малую преграду — получи он свою жизнь назад, думаешь, его хоть что-то продолжит интересовать в твоей жизни? Всё это от скуки; но ты можешь использовать его до его смерти, или проверить его искренность. Боишься оказаться действительно ненужным? Но ни один человек не нужен другому; смотри, Крамер научит тебя плохому, умирающие часто жаждут примириться с миром.
Такое двойственное чувство — смотреть, как он умирает; это очень приятно и почти невыносимо. Когда он умрёт, Фалько снова будет не с кем разговаривать; с другой стороны, если он выздоровеет, он исчезнет так же. Лучше пусть умрёт.
Не хочешь ли провести опыт?
Иногда Фалько хочется просто взять и задушить Томаса Огюста Крамера, скажем, во сне. Он представляет себя на скамье подсудимых и думает о том, какой чёрной неблагодарностью будет выглядеть его поступок. Какое негодование всколыхнёт он в сердцах добропорядочных граждан. О, добропорядочные граждане очень любят негодовать — так они утверждают собственную чистоту.
Впрочем, единственное, на что Фалько может решиться — это ставить уколы нарочито небрежно, так, чтобы было больнее. Он не мятежный герой, идущий против законов общества. Он только тихо играет в свою маленькую игру — кому умереть, а кому нет.
Однажды он застал Крамера плачущим. Тихо и бессильно, почти беззвучно. Фалько, когда плакал, плакал злыми слезами; слёзы Крамера были слёзы тоски.
Вечная проклятая двойственность: какая-то часть Фалько замерла от жалости, какая-то — с жадностью пила эти слёзы. Так и должно быть. Люди умирают.
Крамер постарался улыбнуться, чтобы Фалько ничего не заметил.
Фалько сел рядом и положил руки ему на живот. Странно, но в этот момент самым ярким чувством в нём была ненависть. Он ненавидел Крамера и искренне желал тому сдохнуть побыстрее. Даже, кажется, сказал это вслух.
Его пальцы чувствовали опухоль — прикасались к ней, разглаживали её, растягивали, рассасывали. В кончиках пальцев бился пульс. Крамер, слава богу, молчал. Фалько было наплевать, что он подумает.
Фалько вообще было на него наплевать. Полностью наплевать. Абсолютно наплевать.
Когда эта грёбаная опухоль наконец исчезла, Фалько вышел из палаты, шатаясь. Он даже не успел дойти до комнаты медперсонала — свалился в коридоре. Раньше он такого никогда не делал, и расплата была ужасной. Врач решил, что он подхватил какой-то вирус, и долго мучился, пытаясь установить диагноз. Пару дней Фалько пролежал в своей же больнице. Он предпочёл бы лежать в своей комнате, но увы — никто его не выпустил, да и сил добираться до дома не было.
Когда Фалько перестал проклинать свою никчёмную способность, свою идиотскую жизнь, своё безмозглое существо и клинические приступы милосердия, он почувствовал гордость. Как ни крути, а он оказался способен на это. Это его власть. Власть над жизнью другого человека. Он может то, чего больше никто не может. И только его выбор и его желание — применять свои умения или нет. Он чувствовал себя так, будто преодолел барьер, взял левел-ап. Скорее всего, он не сможет повторить это достижение в ближайшие годы — да он и не стремился — но всё-таки он на это способен.
Так, глядишь, и мёртвых оживлять научусь.
Томас Огюст Крамер пробыл в больнице ещё некоторое время. Вскоре его перевели в крыло для выздоравливающих. Фалько заходил к нему пару раз, но, честно говоря, у него хватало своей работы. И он не хотел видеть Крамера. Ему было неловко. Мало ли, вдруг Крамер сложит два и два и догадается, что такого произошло с его неизлечимой болезнью. И, не дай бог, ему ещё хватит ума об этом заговорить. Как мерзко будет ощущать себя «хорошим».
Фалько был уверен, что сам к нему Крамер не придёт. И когда он выпишется, он ни разу не навестит своего больничного товарища.
Так и случилось.

После случая с Крамером дар Фалько существенно усилился. Словно он действительно достиг нового уровня, пробил стену и узрел новые горизонты. Новые горизонты, впрочем, не радовали: аукались они в основном вечной болью и бессонными ночами. Фалько не видел особого смысла в своей одарённости: ему самому она не приносила выгоды.
За время работы в больнице Дейс обзавёлся девушкой. Не то чтобы планировал, но влюблённая по уши юная медсестра так перед ним трепетала, что грех было отказываться. Дейзи не отличалась особым умом (и потому благоговела перед умником Фалько), но была довольно симпатична, а главное — имела склонность к зависимости. Есть такой тип девушек, которые стараются полностью подстроиться под партнёра и в итоге объявляют его сверхценностью. Вот так и Дейзи: она так хотела понравиться Фалько, так хотела, чтобы у них были идеальные отношения, что подчинялась ему всё больше и больше, пока не влипла окончательно. Ей-то, конечно, казалось, что это любовь.
Увы, Дейс был, пожалуй, наиболее скверным из партнёров для девушки такого типа. Сначала он был просто равнодушен и холоден; потом, видя, как она заискивает перед ним, стал проверять границы своей власти, и в итоге стал её попросту тиранить. Покорность Дейзи возбуждала худшие черты его характера: чем более мягкой и уступчивой она была, тем более придирчивым и жестоким он становился; она старалась исправить это ещё большей покорностью и мягкостью, Фалько, в свою очередь, реагировал на это усилением тирании… Их связь длилась около года, и за этот год Дейзи из жизнерадостной и дружелюбной девушки превратилась в тихоню, думающую только о том, как бы угодить своему «господину». Она очень боялась, что Дейс её бросит, и была готова на всё, чтобы этого не допустить. Планы у Дейзи были чёткие: выйти замуж и жить счастливо. Что Фалько не тот человек, с которым можно быть счастливой, ей не приходило в голову. Всё дело в ней самой. Ей просто нужно стать лучше, и тогда у них всё будет хорошо.
Вполне возможно, кстати, что Дейс в итоге женился бы на Дейзи. И ни к чему хорошему это бы не привело; она и так возбуждала его инстинкт садиста больше, чем следует. Дейзи уже вызывала в нём желание мучить её не только словесно, но и физически; и хотя пока Фалько удерживался от этого, кто знает, что было бы дальше. Судьба, однако, внесла свои коррективы.
На него натолкнулся агент «Траектории». Он был ранен в ходе выполнения задания и угодил в клинику. Своего грейпа он тогда упустил, зато почти сразу понял, что нашёл другого. Фалько не возражал против перехода в новое место с повышением зарплаты. А всяческие «отношения», конечно, пошли к чёрту.
Недолгое время он обучался в техасском филиале в Форт-Стоктоне, потом работал там же в медпункте. В 2010-м перевёлся в филиал в Луизиане, где получил разрешение на препарат. Новая способность разочаровала Фалько. Дыхание жизни, пф. Её он ненавидит ещё больше, чем первую. Однако продолжает развивать.
Затем перешёл в филиал Огайо, тоже с повышением зарплаты. Работал там до 2013 года.

*
В сентябре 2013 года Фалько покинул филиал в Огайо и снова перевёлся в Луизиану (возможно, вслед за Чейзом). Работал в медблоке, параллельно участвовал в экспериментах; в частности, в проекте бархатцев. Продолжал обучение в клинике Майо, и в феврале 2014-го, наконец, получил новую специализацию — «первый ассистент хирурга». Сразу после этого был переведён в исследовательский центр, где уже вплотную занялся проектом бархатцев (хотя его подключали и к некоторым другим проектам). При множественных операциях человек с лечением и дыханием жизни незаменим. Плюс к тому Фалько обнаружил новый способ использования своих даров: их комбинацией он мог поддерживать вырезанный из тела орган в функционирующем состоянии. Этот талант он и начал развивать, параллельно имея скромный карьерный рост.
В Луизиане Фалько обзавёлся любовником. Мортон Ремингтон, из числа подопытных. Отличался жизнерадостностью, напористостью и, по мнению Дейса, туповатостью. Умер в мае 2015-го при проведении очередного эксперимента, в котором Дейс участвовал (инсинуации о том, что сам Фалько его и убил, отметаем за недостатком доказательств).
В июле Фалько переводится обратно в Огайо с повышением в должности до научного сотрудника исследовательского центра. Он получает отдельное помещение и назначается ответственным за проект «Запчасти». Цели проекта: сбор и хранение пригодных для трансплантации органов грейпов, отправка их в Луизиану; при необходимости — проведение операций над бархатцами на месте. В общем-то, из одного Дейса этот проект и состоит, с потенциальной возможностью расширения до двух человек.
С тех пор Дейс тихо работает в своём подвальчике, так что его практически не видят. Разве что в медблоке иногда его можно застать. Хотя он больше не является медицинским работником и не подчинён главврачу, он остаётся прикреплён к медблоку в качестве специалиста по особо сложным случаям (читай: когда кого-то надо воскресить или отлечить) и иногда отбывает дежурства (за прибавку к зарплате, разумеется).
Кроме того, Фалько обзавёлся привычкой падать в обморок. Это случается с ним не слишком часто, но периодически бывает.

11. Дополнительно
— Любит интерьеры в стиле минимализма. Мечтает о полностью белом интерьере.
— Любит смотреть и читать детективы, триллеры, истории про маньяков и т. п.
— Пьёт кофе без молока и сахара, но обычно берёт к нему пирожное.

12. Инвентарь
Некоторое количество денег наличными (есть ещё счёт в банке). Чемодан с личными вещами. Несколько десятков книг. Значительные запасы препарата. Несколько комплектов оказания первой помощи и некоторое количество лекарств. Телефон. Очень хороший ноутбук.

13. Пробный пост
Прошу тему у администрации. Самому в голову всё рефлексия лезет, а вам виднее, что необходимо.


Связь с вами

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[/hide]

Как вы нас нашли
Через группу «Реклама RPG» на Дайри.

Время посещения форума
Просматривать — практически каждый день, активно играть — зависит от занятости конкретной недели, но не реже двух-трёх раз в неделю. По вечерам.
Часовой пояс: Новосибирск (Москва +3).

***
Поскольку персонаж — NPS и в некоторых отыгрышах уже участвовал, если необходимо, могу внести коррективы.

Отредактировано Фалько Дейс (06-07-2016 19:12:28)

+4

2

Ashes
добрый вечер, мы ждали этого персонажа!

особенно мастер, его играющий

мой маленький мерзкий медик, за что ты меня покинул.....
что я такого сделал с тобой...
разве не давал тебе говниться когда тебе хочется...
разве был груб... жесток?...
Т.т

Да, персонаж изначально был написан как акционный, но впоследствии игрался как непись, потому что нужен. Вот несколько эпизодов, где персонаж уже принимал участие:

26.12.12 "Рождественская уборка*
Здесь он подлатал бабулю-уборщицу, у которой прихватило сердце. Ему отдали найденную под ёлкой руку.

26.12.12 "Я помню было небо, я не помню где"
Здесь лечит размозженный альпинистским крюком нос.

Кабинет главврача
Персонаж в предоткатном состоянии и в паршивом настроении, а приходится поднимать девчонку из обморока.

В интерпретации гейм-мастера: персонаж брезглив и чистоплотен. Любит втихаря манипулировать людьми, настраивая их на взаимный негатив, умеет поставить на место зарвавшихся. На сочувствие не способен, легко пренебрегает врачебной этикой.

Собственно, дабы вписать персонажа сразу, предлагаю пробный пост на тему "страдалити опосля рабочего дня".

Еще хочется узнать, чем обусловлен выбор ника, поскольку совпадений с персонажем тут не вижу.

+1

3

А я очень боялся, что его кто-нибудь займёт :)

Да, про чистоплотность мне нравится, это я забыл вписать. Перчатки с собой и т. д. И эгоист.

Ник взят левый, чтобы сразу не обозначать себя как персонажа, коль скоро я не утверждён. Если его нельзя потом отредактировать, можно выпилить эту регистрацию и сделать по-новому. Я что-то решил, что отредактировать будет легко.

Пробный пост выложу чуть позже.

0

4

Ashes
не, rusff позволяет поменять ник. С пробным постом напишите тогда, во что переименовывать.

0

5

Пробный пост. Страдания, богатый ассортимент. Чтобы было логичнее, после конкретного рабочего дня, т. е. 26 декабря.
О других порефлексировать не получилось, ну так Фалько вообще эгоист, а когда страдает - тем более. Но всех поимённо проклял.)
Надеюсь, я имею право на раковину в комнате. Без раковины не жить.
Ник прошу поменять на "Фалько Дейс".

*
Фалько пролетел медблок, почти не глядя, поднялся на третий этаж, вбежал в комнату, закрыл дверь. Здравствуй, чудесный вечер, вот ты и начался. Добавляем новую главу в многотомное сочинение "Виды и способы головной боли". Горячая пульсация в затылке, маленький злой молоточек в висках и сверло в переносице. Мозг слишком велик для черепа, давит его изнутри, распирает; приливы и отливы в затылке с тупой монотонностью бьют и бьют несчастную кость. Тёплая кровь собирается над верхней губой. Сейчас хлынет. Фалько едва успел наклониться над раковиной. Не хватало ещё заляпать пол или одежду.
Кто-то хочет в комнату плазменную панель, кому-то подавай медвежью шкуру, а Фалько Дейсу жизни нет без раковины. И, мать её, аптечки.
Можно было бы утешиться пошлым изречением "пока ещё ничего", но на деле оно означает, что дальше будет хуже.
Ну вот. Красные капли превратились в реденький, но ручеёк. Тупая, настойчивая, ноющая боль сконцентрировалась в области носа. Порадуемся - головная боль теперь не самая наша большая проблема. Очень хотелось ощупать пострадавшую часть - мерещилось, что под пальцами окажется месиво вроде того, к которому он прикасался совсем недавно. Но, слава богу, хотя бы физическое тело Фалько оставалось в целости. А то было бы совсем весело.
Фалько взял пару ватных тампонов с полочки над раковиной, смочил перекисью водорода. Закупорил одну ноздрю, потом другую. Проблема с кровотечением решена. Ещё лёд к затылку приложить; холодное полотенце, впрочем, сойдёт тоже. Положил на полочку очки - сегодня они ему не понадобятся, детективчик ему не дочитать. Сбросил халат, побрёл, волоча ноги, к кровати. Что там ещё у него сегодня в программе? Ах, да, сердце. Аптечка есть у изголовья. Сел, запустил руку в волосы, словно надеясь собрать воедино раскалывающийся череп. Чёрта с два. Теперь, кажется, болела даже кость. Наклонился вперёд, пряча лицо в ладонях; скорчился на боку, подтянув колени к груди - положение, в котором боль была бы терпима, не находилось. Кто бы сомневался. От мокрого полотенца затылок ломило ещё больше. Ни на что особо не надеясь, Фалько сыпанул на ладось горсть таблеток, проглотил залпом. Замер.
Каждый раз он играл с болью в одну и ту же игру - я замру, а ты меня не найдёшь. Я не буду шевелиться, и ты меня не заметишь. Каждый раз он проигрывал.
Сунулся было лечь ничком, но тут же взвыл, перекатился - нос лучше было не трогать вообще.
Какого дьявола он взялся за эту работу? Какого дьявола выбрал эту профессию? Почему из всех даров, какие только могут быть, ему достался самый никчёмный и бесполезный?!
- Ненавижу, - прошептал Фалько сквозь зубы, не особо уточняя, кого именно. Всех ненавижу. И никчёмную семейку, из-за которой он в шестнадцать лет был вынужден пойти работать. И долбаную "Траекторию", где он гробит свою жизнь. И придурочных подростков, которые что ни день расшибают себе головы - как же, что беречься, придёт Дейс и всё поправит! Полечились бы в нормальном темпе, небось, бережнее бы к себе относились. И, чтоб их, коллег-медиков, какие у него только были, всех этих дипломированных и выученных врачей, чьи дипломы вместе с профессиональными навыками могут покрываться пылью - за всё же ему отдуваться, универсальное-лечение-за-пять-секунд! И, конечно, проклятый, бессмысленный, бесполезный, уродский Дар - дар, который не принёс ему ни малейшей пользы, зато сделал его жизнь невыносимой, дар, из-за которого он сейчас так осторожно дышит, со свистом втягивая воздух, и боится пошевелиться. Откаты бывают только у тех, кто перенапрягается! Ха! Ну да, он может, не перенапрягаясь, залечить какой-нибудь лёгкий синяк, из тех, что сами за три дня проходят - но его же не позовут лечить синяки. Нет, его позовут лечить что-нибудь серьёзное, такое, что хрен поднимешь! Да лучше бы он... Тут у Фалько зашлось сердце.
Острая боль в груди заставила его скорчиться; комната вокруг начала стремительно вращаться, и даже стиснутые веки не помогли остановить это вращение. Он хватал воздух ртом, задыхаясь, сердце колотилось как сумасшедшее, он не очень понимал, где находится. Протянул руку в сторону аптечки - послышался грохот: кажется, он свалил её на пол.
Сполз по краешку кровати на ковёр. Блистеры с таблетками пришлось подносить близко к глазам, чтобы разглядеть, что это - в комнате было сумеречно, свет он не включил. Закинулся бесполезным нитроглицерином - может, хоть немного да станет легче? Комната продолжала кружиться, в ушах звенело; боль в грудине нарастала. "Давящая, режущая, колющая боль", вот как это формулируется в учебнике. И ощущение изжоги. Да, вот оно, ощущение изжоги. И тошнота.
Не видя смысла забираться обратно на кровать, так и полулежал, пережидая приступ сердцебиения. Вот так. Сейчас можно осторожно переместиться на бок, скорчиться, замереть. Есть ли на этом теле ещё место, которое не болит?
Вроде бы стало полегче. Даже сумел стянуть к себе подушку. Или шевелиться не стоило?
Сердце вроде бы стало болеть терпимей. Правда, начался озноб, но это же такие пустяки. Может быть, даже удастся заснуть?
Как бы не так! Едва немного улеглась боль в груди, усилилась головная боль. Словно уши заложило вязкой ватой, и безумный маятник начал биться в виски изнутри, заставляя замирать перед каждым ударом. Фалько повернулся неловко - и остро дёрнуло переносицу.
О, нет, он не будет плакать. Он не будет кричать. Он не будет стонать. Он не будет, не будет - он это проходил каждый вечер, и весь сценарий был знаком наизусть. Закусить губы. Тихо замычать. Выругаться шёпотом, зло, бессильно. Скоро на ненависть не останется места. К боли нельзя привыкнуть. Боль - искусная любовница; каждый раз как первый раз. О ней нельзя забыть. Нет такого положения, такого места, такой позы, в которой бы тебе было не больно. И что толку тратить силы на гордость? Давай, закуси подушку. Завой тихонько. Заскули.
Фалько и заскулил - сначала тихо, потом громче. Больно! Ресницы стали мокрыми, слиплись - и к чёрту. К чёрту... Против воли он прислушивался к каждому движению боли. Режет. Давит. Пульсирует. Распирает. Пронзает. Не смотреть на часы, не пытаться узнать, сколько осталось. Не смотреть на часы. Проклятье, ещё нет даже полуночи.
А она становилась всё сильнее и сильнее. Как будто можно было быть сильнее. Острая боль. Ноющая боль. Тупая боль. Гладкая боль. Пульсирующая боль. Режущая боль. Вяжущая боль.
Спазм стиснул горло. Что угодно, но только не это. Пожалуйста, что угодно, только не это. Какие угодно откаты, какие угодно издевательства, только не эта боль. Не эта бессонная, кошмарная ночь. Он сделает, что угодно, чтобы это прекратилось. Он готов умолять, унижаться, выслуживать - если бы только кто-то мог это прекратить. Останови это. Прекрати это. Убери это. Убери это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
Вот поэтому он всегда запирался в комнате и пережидал свои откаты в одиночестве. Фалько не вынес бы, если бы кто-то видел его таким. Таким жалким. Таким раздавленным.
Сейчас, впрочем, это уже не имело значения. Он скулил и плакал, желая только одного - чтобы это уже наконец кончилось. Хоть как-нибудь. Всё равно, как. Пусть он умрёт уже наконец. Только пусть это прекратится. Он уже не может это терпеть.
Однако же он терпел, и терпел, и терпел. Под утро забылся недолгим сном. Потом, когда боль пройдёт, когда Фалько соберёт рассыпанные таблетки, и заправит помятую постель, и умоет заплаканное лицо, и наведёт с остервенением порядок в комнате, так, чтобы ничто здесь не напоминало о ночи - потом он снова станет собой. Человеком, который знает себе цену, и цена эта повыше, чем у прочих. Человеком, который, так или иначе, выгрызет у судьбы счастливый билет, какие бы паршивые карты ни достались ему при раскладе. По крайней мере, он будет так думать. Некоторое время. Пока его не позовут к очередному любителю расшибить себе мозги, и боль не начнёт снова потихоньку копиться в его теле, готовя почву для следующего приступа.

+3

6

Вы приняты.

Прежде чем приступить к игре, вы можете создать пару тем для своего персонажа в разделах дневники, отношения и связь. После этого нужно оформить профиль и подпись, а также личное дело. Если у вашего персонажа определенная внешность и нет близнецов, сей облик стоит застолбить. Аватар вам могут помочь сделать в соответствующей теме. Также каждый персонаж имеет свой кошелёк и может иметь питомца.
Если вашему персонажу кто-то нужен, оформите заявку на него в акции.
Загляните в тему для поиска партнера для игры.
Добро пожаловать!

0


Вы здесь » Траектория » Ушедшие и непринятые » Фалько Дейс